По данным МВД

 
Работа… над собой автор: Юрий Рычков
В конце марта в «Доме архитектора Жоголева» состоялась встреча редколлегии журнала «Точка зрения» с начальником регионального УМВД по Тверской области полковником полиции Юрием Алексеевичем Рычковым. Ответы Юрия Алексеевича на вопросы участников редколлегии мы решили представить вашему вниманию.
 
В чем главное различие милиции и полиции, зачем понадобилось менять название? Мало кто понимает, что именно здесь и кроется самая суть реформы: в переходе органов внутренних дел к работе в рамках общепринятых международных стандартов прав и свобод человека и гражданина!
 

Владимир Седов:

– Каковы на сегодняшний день наиболее злободневные вопросы вашей службы? Как много внимания вы уделяете такой проблеме, как защита собственности?

Юрий Рычков:

– Считаю, что наша главная беда – отсутствие порядка: и в узком смысле, и в широком – внутри правоохранительной системы, и в самом обществе. Говоря о реформе, можно отметить что даже элементарная смена названия дается с трудом! Не все граждане страны, и даже наши собственные сотрудники так и не смогли до конца это принять. Быть может, дело в том, что в коллективном сознании всё еще актуальны ассоциации времен второй мировой, после которой десятилетиями между «полицейским» и «полицаем» ставился знак равенства…

В чем главное различие советской «милиции» и современной «полиции», зачем понадобилось менять название? Мало кто понимает, что именно здесь и кроется самая суть реформы: в переходе органов внутренних дел к работе в рамках общепринятых международных стандартов прав и свобод человека и гражданина! А это одно из условий вступления России в Совет Европы – к сожалению, сегодня об этом никто не говорит.

Не секрет, что реформа МВД идет трудно, и Тверская область тут не исключение. Есть серьезные проблемы с формированием штата сотрудников «среднего звена» (вы все здесь руководители предприятий и понимаете, как это непросто). Во время аттестации из УВД уволилось большое количество сотрудников: одни не смогли, а другие попросту не захотели ее пройти. По разным причинам: из-за несоответствия требований к образованию, по наличию сомнительных дружеских или родственных связей и т.д. Мы потеряли порядка пятидесяти руководителей, занимавших серьезные посты в системе. Около тысячи сотрудников написали заявления об уходе по собственному желанию. Еще более 2000 человек попали под сокращение. В Тверской области осталось всего 6000 полицейских – на целый регион, в котором проживают 1 370 000 человек! Для сравнения: в небольшой, очень компактной Смоленской области, где проживает всего 900 тысяч граждан (и что немаловажно, экономический потенциал выше нашего), на службе в полиции состоят 6,5 тысячи сотрудников! Как говорится, без комментариев.

Мы почти полностью обновили и усилили «экономический блок» УВД. В то же время считаю, что полиция должна как можно реже вмешиваться в дела бизнеса, чтобы не появлялась коррупционная составляющая. К сожалению, наши предприниматели, вместо того чтобы решать проблемы самостоятельно и цивилизованно в суде, так и норовят по старинке написать заявление в полицию или прокуратуру: мол, пусть там разберутся. Нам всем пора понять: не нужно всех поголовно судить и сажать! И нам всем – обществу, профессиональным объединениям – необходимо избавляться от людей, компрометирующих полицейских, бизнесменов, врачей, представителей любого вида деятельности. Мы такую работу уже ведем.

К примеру, полицейский начальник в Вышнем Волочке решил, что может позволить себе выпить бутылку вина и сесть за руль. За это полковник, с 23 годами выслуги, будет уволен, соответствующие документы уже находятся в министерстве. На днях в Кимрах, совместно с ФСБ, задержали участкового, который вымогал деньги у таджиков (брал по 11 000 рублей за протокол!). И это при том, что средняя зарплата офицера полиции сейчас составляет не менее 35 000 рублей (у рядового сотрудника – 25 000). Выходит, дело совсем не в деньгах! Надо любить работать, хотеть работать и уметь работать! У нас всё так же, как в бизнесе, только другие задачи и масштабы.

Ну и, конечно, имеется масса вопросов к различным структурам власти. Приведу несколько красноречивых примеров.

Полтора года назад в Старицком районе, на землях сельскохозяйственного назначения, на берегу речки Броды неподалеку от «Барской Усадьбы», незаконно, без каких-либо документов, приезжие предприниматели организовали вредное химическое предприятие (по производству пластмассовых лодок). Поставили три больших ангара, окружили территорию глухим забором, партиями завозили гастарбайтеров и охранников из Нижегородской области. Можно задать вопрос органам правоохранительной и муниципальной власти района: а что же вы?! Заработал целый завод, целый год народ жаловался, и никто ничего не предпринимал! Сейчас вместе с природоохранной прокуратурой решаем вопрос о возбуждении уголовного дела. Уверяю вас, это не единичный случай. Думаю, такие подпольные производства есть и в других районах нашей области.

Сколько бы мы ни закрывали игорных заведений, сколько бы ни изымали автоматов, они появляются раз за разом, растут как из-под земли. Очевидно: в этом суперприбыльном бизнесе есть чья-то заинтересованность. Другая сторона медали – готовность предпринимателей предоставлять помещения в аренду под игорные залы (это к вопросу об ответственности местного бизнеса перед населением!). На днях накрыли очередную точку, изъяли игровых автоматов на 10 миллионов рублей – представляете, сколько денег там крутилось?

В ноябре вместе с региональным управлением Госнаркоконтроля провели серьезную операцию по курительным смесям: одновременно накрыли 16 торговых точек по области (в Вышнем Волочке, Конакове, Кимрах и Твери). Каждая давала порядка 250 000 рублей прибыли в сутки, и всё это происходило под видом безобидной торговли чаем и кофе. Куда смотрели местные власти и граждане?

По-прежнему очень остро стоит «миграционный» вопрос: здесь можно говорить и о каналах поступления в регион наркотиков, и о том, что, как показывает статистика, приезжими совершается большое количество самых разных преступлений.

По своей линии мы активно работаем с диаспорами: пытаемся найти общий язык, предлагаем самые разные варианты сотрудничества. Предлогаем передать им полномочия по регистрации вновь прибывших в регион у себя в общинах: если удастся, порядка станет больше. А самое главное – хочется сделать так, чтобы любые правонарушения осуждались не только законом, но и моралью. Но, к сожалению, подрастающее поколение не готово безоговорочно слушать старейшин. И все стараются разбрестись по своим диаспорам, между национальными объединениями на сегодняшний день недостаточно диалога! Значит, нужно создать для них социальную площадку – условно, какой-нибудь «Дом народов», где люди могли бы свободно проводить время, узнавать друг друга и общаться.

А если о хорошем, могу с гордостью сказать, что у нас получилось, пожалуй, самое главное: за последние полгода УВД Тверской области продемонстрировало один из самых высоких показателей по доверию населения – до 72% опрошенных! Об этом свидетельствуют результаты исследования, которое проводила независимая организация ВЦИОМ во всех регионах страны.

Станислав Петрушенко:

Произошло укрупнение районных отделов полиции. К примеру, объединили спировский райотдел с лихославльским: теперь в Спирове на ночь остается один дежурный на 3 000 населения! Это временная ситуация или она подразумевалась реформой?

Юрий Рычков:

– По новым нормативам, которые основываются на официальной численности проживающего в районе населения, в Спирове вообще не должно быть собственной дежурной части. Теперь на 3 500 граждан положен один участковый уполномоченный. Таков закон, а мы – люди военные.

В июне прошлого года (когда только пришел сюда работать) мне пришлось отменить приказ моего предшественника о ликвидации восьми дежурных частей в районах области (в Сандове, Сонкове, Молокове, Белом, Андреаполе и других). За счет сокращения управленческого аппарата мы оставили в них по десять человек. Но пока нормативы не будут пересмотрены, большего сделать нельзя. Надо было думать об этом раньше.

Знаете, как решили эту проблему в Вологодской области? Загодя, уже зная о предстоящем сокращении штата УВД, за счет областного бюджета в милицию были дополнительно набраны 2 500 сотрудников. И после сокращения их осталось 8 000. А у нас – всего 6 000 на 26 000 преступлений в год! Что мешало позаботиться об этом заблаговременно? Понимаю, что осуждать тех, кто раньше возглавлял Тверское УВД, не вполне этично. Но не было сделано ни одного шага: никто не обрисовал ситуацию депутатам Заксобрания, не убедил региональную власть в том, что нужно срочно вводить дополнительные должности и т.д. В регионе до сих пор нет института помощников участковых уполномоченных, не создана сеть опорных пунктов полиции (в Твери открыли несколько и через месяц закрыли, потому что не хватило денег, и работать было некому). А участковые? Кого перед собой видели граждане, когда обращались к ним со своими бедами? Человека за решеткой, с автоматом наперевес. О каком «общении с населением»» тут вообще может идти речь?!

Чтобы ситуация изменилась, у людей должна появиться вера и обязательно – те, кому они по-настоящему доверяют! Все последние годы милиция вряд ли годилась на эту роль. А теперь побороть укоренившиеся в общественном сознании негативные стереотипы можно только одним способом: нам придется проделать огромную работу… над собой.

Станислав Петрушенко:

– Да, но последний пример, который у всех на слуху, – Казань…

Юрий Рычков:

– Правильно. Город, который всегда был передовым: Казань первая в стране запускала программу «Безопасный Город», и когда-то мы ездили перенимать этот опыт, чтобы применить его в Вологде...

Я противник скорых оценок и решений. В том, что произошло на самом деле и почему это стало возможным, должен разобраться суд. Ведь раздуть до немыслимых масштабов можно почти любую историю, произошедшую в каком угодно регионе. А оправдываться – всегда тяжелее. Помните, как СМИ раскрутили убийство в Кущевской? А случай в Мамулине (когда ребята пришли в ресторан с девчонками, выпили, вступили с кем-то в конфликт и постреляли) – знаете, как это можно раздуть? В стаде всегда есть паршивые овцы, и мы не без греха. Но каждый такой случай – сугубо индивидуален.

Чхатвал Харминдер Сингх:

– В моей компании работает большое количество приезжих. И я все время вынужден оправдываться перед чиновниками, что местных, готовых за те же деньги разгружать вагоны, попросту нет. Не пора ли признать, что мигранты необходимы экономике? Вывези их всех завтра – и она встанет! Значит, надо перестать их «давить» и, наоборот, создать им комфортные условия для легального труда. А у нас, как только увидят «нерусского», останавливают и требуют документы…

Юрий Рычков:

– Неправильная позиция. Объясню, почему. Мы действуем строго в рамках закона. Вы депутат Заксобрания? Ведь это вы принимаете эти законы! Так что же мешает вам это делать?! Недавно УМВД и Госнаркоконтроль обратились к членам регионального правительства с предложением принять местный закон, запрещающий курительные смеси, или выйти с этой инициативой в Госдуму. Разве это так трудно? И почему нельзя запретить пить пиво из бутылок на улице? У нас до сих пор нет такого закона (нельзя – только в «зонах трезвости» – ред.)! Полгода подвигаю эту идею – ни с места. Всё дело в том, что готовится аналогичный федеральный закон, и мы рассуждаем так: к чему городить огород, если осталось потерпеть всего каких-нибудь восемь месяцев? А сколько преступлений произойдет за это время, никого не волнует. Вот и вся психология.

Я тоже не могу нанять хороших специалистов, и все мы днем с огнем ищем хорошего сварщика и сантехника. Проблема актуальна в масштабах страны, и решить ее можно только посредством грамотной миграционной политики. Но, приглашая мигрантов, бизнес должен предлагать им адекватные условия проживания и работы! Надо отдать должное хозяевам уже упомянутого нелегального завода, о котором я вам рассказывал: условия для мигрантов там были созданы очень приличные (спальные места, мойка, столовая – всё для них!).

Виктор Грибалев:

– В строительном бизнесе много мигрантов, мы активно пользуемся их услугами уже лет 6–7. И, по моим ощущениям, тем, кто приезжает в Россию, чтобы прокормить семью, не нужны лишние проблемы с законом.

Юрий Рычков:

– Статистика свидетельствует об обратном. Все дело в том, что, когда что-то вдруг начинает идти не так, мигрантов попросту выбрасывают на улицы, им некуда деваться, и не остается ничего больше, как переступить закон.

Виктор Грибалев:

– Тогда нужно доводить дело до конца – до депортации. А у нас их задерживают, привозят в отделение, держат несколько часов, собирают штрафы и выпускают – туда, откуда забрали.

Юрий Рычков:

– Согласен. Но нужно решить, где их содержать до выдворения. Полгода назад УМВД вышло с инициативой устройства спецприемника – думаю, к сентябрю он у нас заработает. Я же не говорю, что у нас нет проблем, – есть, и немало.

Чхатвал Харминдер Сингх:

– Любой, кто работает в сфере торговли, не понаслышке знаком с проблемой воровства и недостачи товара. Доказать такие преступления очень трудно – на моем веку до суда было доведено лишь одно дело. Смущает другое. Каждый раз при разбирательсте я оказываюсь в странной ситуации: следователь выпытывает, каковы прибыль и оборот компании, сколько зарабатываю лично я и т.д. Пострадавшая сторона обязана доказывать полиции, что сама не нарушала закон?

Юрий Рычков:

– Таков закон: чтобы дать реальную оценку нанесенному ущербу, наш сотрудник обязан выяснить, каковы доходы пострадавшего (лично ваши и компании в целом). Хотя лично я считаю сбор информации о пострадавшем не вполне корректным.

Есть такая статья в законе – «Поджог». По ней вообще невозможно возбудить уголовное дело, пока нет пострадавшего или погибшего (или «значительного» материального ущерба). Вот так и замыкается порочный круг: люди не чувствуют себя защищенными, потому что МВД и прокуратура то и дело отказывают им в рассмотрении их жалоб.

Другая проблема. Тверь – единственный город в области, который выполнил требования 131-го федерального закона «О местном самоуправлении»: у нас единственных появилось городское Управление внутренних дел вместо четырех районных отделов ОВД. А почему бы так не поступить судам, прокуратуре, районным администрациям и др. Госструктурам Твери! Это позволило бы оптимизировать управленческий аппарат, сделать систему более мобильной и прозрачной, с принципиально новым уровнем управляемости. Кстати, в Вологде на это пошли еще в 1993 году!

Константин Саломатин:

– В Тверской области всё время происходят какие-то перестановки: один губернатор приходит на смену другому – «летят шапки», каждый новый мэр ставит своих «замов»… И ничего не меняется к лучшему. Вы привезли себе «команду» из Вологды?

Юрий Рычков:

– Когда я вступил в должность начальника Тверского УВД, произошла такая история: буквально на третий день все мои заместители ушли в отпуск, сказав, что не согласны с новыми подходами, что мои требования завышены и трудиться в предлагаемом режиме они не станут. Если бы вам подчиненные сделали такое заявление, вы бы стали с ними работать? 

Чхатвал Харминдер Сингх:

– Конечно, нет.

Юрий Рычков:

– Я тоже не посчитал возможным. И первые четыре месяца работал один. Сейчас у меня три заместителя. Полковник полиции Вячеслав Болдырев (начинал службу оперуполномоченным СОБРа УВД Ростовской области, последнее место работы – начальник оперативно-розыскной части собственной безопасности УМВД Воронежской области); полковник внутренней службы Александр Подгорный из Вологды (финансы и кадровую политику в Твери курирует человек, которому я могу безоговорочно доверять); майор юстиции, начальник следствия Михаил Шкворов (выпускник Санкт-Петербургской юридической академии МВД, прошел путь от следователя ЛОВД до заместителя руководителя отдела процессуального контроля СУ СК России по Ленинградской области).

Не хочу ругать прежнюю команду, но самого главного – понимания – в ней, по-видимому, всё же не было. Когда пришел, у каждого была своя «епархия», в которую не следовало совать нос. На мой взгляд, неправильный и очень вредный подход. Шанс перестроиться был дан всем, и многие им воспользовались. У кого было желание работать – остались, а у кого «глаза не горят» – ушли.

Иной раз думаешь, что гораздо проще было привезти свою команду. Знаете, что в Твери по-настоящему плохо? Нет самоидентификации и местного «национализма» (в хорошем смысле). Даже в магазинах тверской продукт – всегда на дальней полке. Едешь по городу и поражаешься: ни одного билборда с Ковальчуком! Разговариваешь с молодыми ребятами – и выясняется, что они первый раз слышат про Патриарха Иова!

Станислав Петрушенко:

– Полгода назад знакомые из УВД рассказывали, как всё Управление стонало от того, что полковник Рычков изо дня в день сидит в кабинете до ночи, и многие подчиненные боятся уйти с работы раньше начальника.

Юрий Рычков:

– Это и сейчас случается (смеется – ред.). А куда деваться? Скажу честно: когда пришел, здесь даже не было нормальной суточной сводки происшествий – вообще не было понятно, что творится по области. Прошлый век по сравнению с другими регионами! Сейчас хотим оснастить все районные отделения видеоконференцсвязью, чтобы каждое утро начальники лично докладывали мне оперативную обстановку.

Очень многое приходится экстренно модернизировать. Приведу пример. Ежегодно на учебу в Тверь прибывает порядка 17 000 студентов. До последнего времени у нас не было по ним единой базы: откуда прибыл, стоял ли у себя на родине на каком-либо учете, где зарегистрировался и проживает. Каждый раз приходилось делать письменные запросы куда-нибудь… в Южно-Сахалинск! Мы живем в XXI веке – нажал кнопочку на компьютере – и вот она, вся информация! Говоришь об этом сотрудникам – а они не понимают, готовы искать карточки в архивах по старинке.

Станислав Петрушенко:

– А недокомплект большой в полиции?

Юрий Рычков:

– На сегодняшний день – около 5%. Думаю, что к августу станет минимальным: к нам должны прийти 147 выпускников вузов МВД, будем из них лепить то, что нам нужно (это легче, чем переламывать уже сложившихся людей).

Владимир Просвирнин:

– Юрий Алексеевич, вы привезли в Тверь «своего» финансиста: можно ли ожидать, что теперь финансовые потоки станут прозрачнее? К примеру, в сфере страхования полицейских автомобилей уже много лет царит полный бардак! УВД объявляет конкурс и выбирает страховщиков, те, в свою очередь, – ремонтников, деньги перечисляются… А потом ваши сотрудники приходят к нам и просят помочь с ремонтом, потому что им сделали некачественно!

Юрий Рычков:

– Торги будут проходить по-честному, уверяю вас, «откатов» больше не будет. Есть и другие вопросы. Умудрились потерять многие здания и земельные участки. Перевели в федеральную собственность, а потом отдали в частные руки. А можно было бы обустроить там реабилитационный центр для ребят, вернувшихся из Чечни, или ведомственную гостиницу для командировочных. Сейчас поднимаю документы и вижу, что «потеряно» многое.

Николай Кудрявцев:

Юрий Алексеевич, что, на ваш взгляд, является приоритетом – пресечение преступлений или все-таки их профилактика?И можно ли вообще заниматься профилактикой при том кадровом голоде, о котором вы говорили?

Юрий Рычков:

– С моей точки зрения, профилактику преступлений все-таки нужно ставить во главу угла. Объясню, что именно нам нужно сделать в самое ближайшее время.

1. Создать широкую сеть опорных пунктов полиции, обеспечив тем самым «шаговую доступность» к населению.

2. Вывести на улицы как можно больше полицейских (особенно в выходные и праздничные дни), чтобы иметь реальную возможность влиять на ситуацию и по-настоящему оперативно реагировать на происходящее.

3. Как можно скорее запустить программу «Безопасный Город» (в первую очередь я подразумеваю повсеместную установку камер уличного видеонаблюдения).

И главное – навести порядок в своем собственном «доме».

Знаете, как полгода назад работала тверская вневедомственная охрана? Здоровые парни охраняли прокуратуру и прочие ведомства, а девчонки тем временем патрулировали улицы! Я собрал этих мужиков и спросил: вам не стыдно?! Сейчас половину сотрудников поменяли местами.

Другой пример. Кто сидит в секретарях у полицейских начальников? Сотрудница, которая числится в патрульно-постовой службе! Гражданских должностей у нас не хватает, и руководители без зазрения совести отнимают ставки под свой аппарат, выставляя людей на улицы. Это безобразие! Ищите где хотите, приглашайте вольнонаемных, учитесь работать! Всё это простые, вроде бы, вещи. Но именно они дают быстрый эффект.

Николай Кудрявцев:

– Все последние годы основная работа правоохранительной системы была ориентирована на раскрытие уже состоявшихся преступлений – до сих пор и общество, и силовики по-другому не мыслят…

Юрий Рычков:

– Не везде. Профилактика всегда была превыше всего. Когда-то у нас была принята так называемая «протокольная форма»: милиционер брал с правонарушителя объяснение, и этот материал просто передавался в суд. Применение этой (очень удобной для нас!) формы очень скоро привело к тому, что суды оказались буквально завалены материалами и перестали справляться с нагрузкой. Форму отменили, а позже решили пойти по пути создания института мировых судей. Но мы уже не имеем права направить к ним материал: инициатива (в виде письменного заявления) должна исходить от частного лица, от конкретного человека!

Объясню, что из этого получается на практике. Возьмем обычный семейный конфликт: муж поколотил жену, она написала заявление, мы его приняли, направили материалы в мировой суд, а там ждут, когда пострадавшая придет и напишет новое заявление – в адрес суда! А она уже успела помириться с мужем, и до следующих побоев не появится. Не говоря уже о том, что мало кому нравится судебные разбирательства… Другой пример – уличная драка: полиции нужно заявление, частное обвинение, сами мы можем принимать решения только за несовершеннолетних и недееспособных.

Вот и выходит, что вся «скрытая» преступность остается безнаказанной! И порождает тяжкие преступления против личности, по которым у Тверской области самый высокий показатель в ЦФО.

В прошлом году я проехал по тверским загородным лагерям – посмотрел, в каких условиях отдыхают дети. Господи, вместо охраны – 82-летний дедушка, который ничего не видит и не слышит! Дети купаются как хотят, ничего не огорожено! А когда случится ЧП, начнется традиционный «разбор полетов»: почему да кто виноват… В этом сезоне не подпишу ни одного акта приемки! Выставим законные требования, и власти придется к нам прислушаться!

Николай Кудрявцев:

– Есть ли у вас данные о том, насколько в регионе велик пласт предпринимателей, которых вынудило «уйти в тень» решение о повышении налога с фонда оплаты труда до 34%?

Юрий Рычков:

– Честно? Нет у нас такого показателя. Помните, как в отношении бизнеса отменили внеплановые проверки? Они обрадовались, а мы перестали работать.  

Владимир Седов:

– Намечаются ли изменения в работе полиции в связи со вступлением России в ВТО? К примеру, в области патентного и авторского права. 

Юрий Рычков:

– Работаем в этом направлении. Недавно вместе с московскими коллегами провели серьезное мероприятие на «Химволокно»: закрыли целый завод, впервые возбудили дело по вредоносным компьютерным программам (в суде нет такой практики, приходится нарабатывать). Предваряя вопрос, объясню, почему мы не сделали этого сами. Потому что мошенники умеют работать: производят здесь, а сбывают – в других регионах. К слову, именно по этой причине сейчас подписываем с соседними областями «соглашения о сотрудничестве».

Чхатвал Харминдер Сингх:

– МВД – федеральное ведомство, к чему писать все эти бумаги: «я помогу тебе, а ты – мне»? 

Юрий Рычков:

Регион региону – рознь, у каждого своя специфика. Мы формулируем общие проблемы и интересы. Берем и отрабатываем два конкретных направления, вместо того чтобы хвататься за всё и сразу.

Виктор Грибалев:

– Юрий Алексеевич, в прошлом году Тверская область оказалась среди отстающих по раскрытию преступлений с коррупционной составляющей…

Юрий Рычков:

– Это было отмечено на Коллегии Генеральной прокуратуры.

Виктор Грибалев:

– А как на самом деле? Ведь административных барьеров, как мы, здесь собравшиеся, знаем, по-прежнему много. А громких «коррупционных» дел что-то не видно.

 Юрий Рычков:

– Ну почему же? Видно. Вы посетовали на административные барьеры. У полиции они тоже есть.

Но мы расследуем дело с хищениями, по главе администрации Ржева Щетинину. Ко многим депутатам и главам поселений у нас есть вопросы по поводу средств, разворованных по государственным сельхозпрограммам. Ведем дело против главного архитектора Вышневолоцкого района о взятке 50 000 руб… Есть и другие, не менее интересные дела. Не забывайте, что если в истории фигурируют «спецсубъекты», ни полиция, ни представители Следственного комитета не вправе давать какие-либо комментарии. У нас есть такой принцип: состоялся приговор – тогда можно и поговорить.

Николай Кудрявцев:

– В нашей прессе очень мало сообщений о крупных коррупционных делах, переданных в суд. У обывателя создается впечатление, что главные коррупционеры – гаишники, врачи и учителя. Почему никто не говорит про истинный источник этой беды?

Юрий Рычков:

– Такова человеческая природа: мало кто готов сознательно лезть на амбразуру. К чему испытыват

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий