Образование

 
Почему Тверь не Кембридж?
(попытка дискуссии) продолжение
автор: Борис Губман
Зачастую в мире подъем общества начинался с попыток поднять образование, то есть создать прослойку людей, в принципе умеющих думать и создавать новые вещи. Причем даже не важно, в какой именно области, речь идет просто о создании «критической массы» образованных людей, которая сможет в дальнейшем реализовать свой интеллектуальный потенциал. Университет в принципе существует для того, чтобы готовить людей, способных решать творческие задачи нестандартными методами.
 
В отличие от наших вузов, бюджет западных университетов абсолютно прозрачен и подотчетен независимому совету учредителей, состоящему из состоятельных и социально значимых людей. Для сравнения: попечительский совет нашего университета может контролировать только средства, полученные от дарителей. Все остальные финансы ему не подотчетны
 

Слишком долгое и масштабное присутствие государства во всех сферах общественной жизни привело к тому, что в общественном сознании до сих пор нет доверия к негосударственным формам социальных институтов. За без малого двадцать лет капитализма в России определенные подвижки, разумеется, случились. Однако такой фундаментальный институт, как сфера образования, у абсолютного большинства наших граждан твердо ассоциируется с государством.

Во всем мире существует две схемы функционирования университетов – это государственные университеты и университеты, находящиеся на самостоятельном финансировании. Учебные заведения второго типа могут давать не худшее, а иногда и лучшее чем, государственные вузы, образование, но они требуют определенной компенсации, в том числе и со своих студентов, за организацию образовательного процесса. В западных странах система образования базируется на сильной поддержке государства, оказывающего помощь достаточно крупным университетам, уровень которых государство считает для себя необходимым поддерживать. Академические сообщества, доказавшие свою значимость, получают средства (как, например, штатные университеты в США), используя стремление государства (региона) создавать и поддерживать слой образованных людей, воспроизводимых на определенной территории.

Финансирование государственных университетов осуществляется частично из казны государства, частично из оплаты студентами части образовательных услуг. В социально ориентированной Европе плата за образование подчас символична и может составлять всего ?500–600 в семестр. Фактически студент платит за возможность пользования библиотекой, общежитием, спортивными сооружениями и тому подобным. Также в Европе и США существуют системы кредитов и ссуд на образование и различные варианты стипендий, что особенно важно для США, где в штатных (находящихся на финансировании местного штата) университетах стоимость образования значительно дороже – 6000– 8000$ в год (не говоря уже о Гарварде). Также в США существует система scholarship (стипендий), учрежденных (выделяемых, собираемых) широким кругом организаций, например местным территориальным самоуправлением (community). Т.е. в США действует развернутая система механизмов компенсации за получение образования, выстроенная на принципе субсидиарности. Оказывать поддержку образованию на западе – престижно. Америка пестрит примерами поддержки состоятельными людьми учебных заведений.

В отличие от наших вузов, бюджет западных университетов абсолютно прозрачен и подотчетен независимому совету учредителей, состоящему из состоятельных и социально значимых людей. Для сравнения: попечительский совет нашего университета может контролировать только средства, полученные от дарителей. Все остальные финансы ему не подотчетны.

Европейский университет – это большая корпорация, сочетающая в себе функции кузницы кадров и научно-исследовательской лаборатории. В нашей стране вузы исполняют роль учебных организаций, а научными разработками занимается академия наук.

На Западе университет должен доказывать и показывать всему миру, что у него есть определенный набор преподавательского состава, способного дать учащимся лучшие на сегодняшний день знания в той или иной области. Отсутствие в университете людей,  чьи имена (заслуги) являются гарантами качества образования (брендом), равнозначно его смерти. С каждым преподавателем заключается индивидуальный контракт, условия которого не афишируется. Если преподаватель имеет опубликованные книги, определенное количество защитивших под его руководством диссертаций учеников, то с ним заключается пожизненный договор (с начинающими учеными практикуется срочный), предполагающий иную структуру нагрузки и иную оплату.

У нас, к сожалению, все по-другому. На своем личном примере могу сказать, что проработав 30 лет в вузе, имея 40 выпущенных кандидатов наук, я читаю лекции для семи потоков студентов, но в случае, если я прочитаю лекций на сто часов меньше, меня могут вызвать в учебную часть и устроить выволочку за недоработку. При этом сотрудники учебной части знают, что я и так много работаю, но согласно министерской норме я как преподаватель на ставке должен отработать 850 часов в год. Таким образом, у нас вузовский специалист оказывается в рабском положении, превращаясь в говорящий инструмент (instrumentumvocale, как говорили римляне о своих рабах), вне зависимости от своей квалификации и заслуг.

В европейских университетах нагрузка преподавателя 4– 6, максимум 8 часов в неделю, все остальное – работа с аспирантами и научная деятельность. Таким образом, для системы образования США и Европы характерна ориентация на качественный преподавательский состав, который своим именем создает репутацию университету и его выпускникам. Кстати, ставя во главу угла знания и вкладывая в них основную часть бюджета, ни один западный университет не содержит столь громоздких структур хозчасти да еще во главе с проректором (для поддержания технического состояния Newschoolforsocialresearch в Нью-Йорке требуются всего 5 человек).

Высшие учебные заведения нашей страны в массе своей являются функционально узкоспециализированными организациями, нацеленными на производство выпускников. Западные университеты – это город внутри города, как по масштабам застройки и коммуникаций, так и по своей роли в городской жизни. Помимо специалистов, университеты создают определенный культурный климат, организуют различные конференции, театральные выступления. Они располагают комплексом спортивной и культурной инфраструктуры, доступной всем желающим. Любой мало-мальски приличный университет считает необходимым располагать собственной художественной галереей. Их научная деятельность всегда ориентирована в той или иной степени на политические события современности, откликаться на которые университет считает для себя обязательным. Любой научный конгресс – это культурное событие для всего города, а не только для узкого круга участников. Т.е. можно сказать, что университеты разрабатывают сложную структуру собственной социальной легитимизации, пытаясь через серию культурных функций обосновать свою общественную значимость.

Университетские библиотеки – это тема для отдельного разговора. Любая средняя университетская библиотека в Европе по классу соответствует нашей Фундаментальной библиотеке общественных наук в Москве. Библиотека католического университета в Наймигене (среднего по европейским меркам) может дать все необходимое по любой теме исследования. При каждом университете работает книжный магазин, способный найти любую книгу по всему миру. Наши многочасовые очереди в читальный зал Горьковской библиотеки – вещь вообще непредставимая. Библиотека ТвГУ по европейским меркам относится к разряду сельских и не содержит большей части стандартного набора изданий западных университетских библиотек.

Сравнивая отечественную модель образования с европейской, нельзя не затронуть проблему Болонского процесса. Как известно, университеты возникли в Европе в средние века, то есть им как институту европейской культуры примерно 800 лет, что уже говорит о многом. Данная система университетов была перенята  США и доведена до совершенства в плане стандартизирования методики подготовки специалистов и их оценки. Это привело к тому, что европейское сообщество встало перед необходимостью перенимать американский опыт с целью организации конкуренции с американским рынком образовательных услуг, что и породило Болонскую систему с четко прописанными представлениями о том, кто такой бакалавр, магистр, доктор. Но основным механизмом оценки сегодня является рынок, который или покупает или не покупает выпускников.

Наше взаимодействие с европейским образованием в рамках Болонского процесса протекает весьма своеобразно, а точнее, формально. Мы частично скопировали рейтинговую систему, систему научных степеней, но без содержательного аспекта. Если мы принимаем разделение на магистров и бакалавров и четко осознаем, каким набором компетенций наполняется каждое из этих понятий, то следующим шагом должно стать комплектование информационной базы. Речь идет о необходимости перевода и издания на русском языке (или в оригинале) основного комплекса литературы, которую должен освоить каждый, желающий считаться профессионалом в своей области. Разумеется, можно и нужно добавлять в этот список своих авторов, но, учитывая нынешнее состояние наших библиотек, необходимо в принципе пересмотреть список научной и учебной литературы, представленной там сегодня. 

Существенным фактором, оказывающим влияние на продуктивность научной деятельности, является наличие свободного времени, необходимого для осмысления. В университетах Европы и США преподавателям выделяется лимит времени для самосовершенствования, написания статей и монографий. Один год из пяти преподаватель может взять как полностью оплачиваемый  годовой отпуск, обосновав его необходимость написанием книги. Также каждый год можно брать отпуск на 2–3 месяца для написания статей или проведения исследований. Причем исследования (материал для статьи) можно проводить в любой части мира, и вам будет оплачен проезд. Что касается повышения квалификации преподавателей в России, то в нынешней форме это является профанацией. Если раньше преподаватели одного вуза в течение семестра, то есть полгода, проходили повышение квалификации в другом вузе, как правило, лидирующем  (МГУ, СПбГУ) или того же уровня, то сейчас курсы повышения квалификации проходят в собственных университетах и представляют собой вполне ритуальное действо, длящееся не более 2– 3 недель.

Завершая тему, хочется сказать, что наши вузы имеют превратное представление о понятии корпоративизма. Корпоративность – это способность представлять свою организацию как единое, прозрачное и понятное целое, с четким осознанием своей социальной функции.

 
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев

Оставить свой комментарий